«Деньги у хирурга не должны быть на первом месте. Иначе он их потратит на адвокатов»

История доктора Казбека Кудзаева — ученика Илизарова, новатора, благотворителя, мастера женских форм, отца MiyaGi и «жуткого хвастуна».

В инстаграме осетинского хирурга Казбека Кудзаева написано «Я не волшебник». С этим готовы поспорить 35 тысяч его пациентов и их родственники. Первые уникальные операции ортопед и пластический хирург Кудзаев провел после землетрясения в армянском Спитаке. Затем основал свою клинику. Сегодня график ученика знаменитого Илизарова расписан на несколько недель вперед, но он все равно успевает делать благотворительные операции детям с ДЦП, петь и покорять горные вершины.

Хулиган

— В школьном аттестате у меня сплошные тройки. Единственная «четверка» по начальной военной подготовке: я быстрее других разбирал автомат. Мединститут выбрал, потому что не нужно было сдавать математику. Но мне это не помогло. Вступительные экзамены я завалил.

В 16 лет я пошел токарем на завод. Мне нравилась работа, я получал хорошую зарплату. За год стал токарем четвертого разряда. Но мысль, что всю оставшуюся жизнь придется вставать в 6 утра, кругом станки, постоянный грохот, меня убивала. Я стал ходить к репетиторам.

Со второй попытки поступить я получил три пятерки, но завалился на сочинении. За списывание с каких-то жутких шпаргалок мне поставили двойку. Я вернулся на завод, параллельно учился в вечерней школе. Так я с третьего раза поступил в мединститут. Там лучше меня никто не учился, я получал Ленинскую стипендию.

Лучший студент

— У меня были замечательные учителя, каждый влюблял в свою профессию. Я метался из стороны в сторону — офтальмология, невропатология. Потом попал на лекцию к основателю травматологии в Осетии Сослану Дзахову. Я прилип к нему. И молодым советую: найдите лучшего врача в вашей специализации, продавайте все и хоть пешком идите к нему.

Я год работал дежурантом, набирался опыта и обожал оперировать.

Наизусть знал анатомию. Потом поехал в Курган к знаменитому Илизарову. Всего за два с половиной года я написал самую маленькую диссертацию, но она была на основе пяти моих изобретений.

Я вернулся в Северную Осетию, оперировал в районной больнице города Ардон. Делал сложнейшие реконструктивные операции и, когда разделил свою зарплату на количество операций, ужаснулся. Государство оценивает мой труд в 500 рублей, хотя эта операция стоит 500 тысяч рублей. Но еще обиднее было, что государство оценивает здоровье больного в 500 рублей.

В 1991 году я ушел из государственной медицины. Никогда не работал в подчинении главврача, которого не уважаю. К тому же в больницах отвратительное оснащение. А еще за 30 лет в госбольнице я бы не сделал и сотой доли тех бесплатных операций, что делаю сейчас в своей клинике.

Жуткий хвастун

Во время вручения звания почетного профессора центра Илизарова | Это Кавказ/Константин Фарниев

— Нашу клинику награждали в Кремле, в Женеве и Париже. Но главная награда — 35 тысяч операций и вылеченных больных. Это население небольшого города.

Я уважаю закон. Если ко мне везут человека с ножевым или с огнестрельным ранением, я всегда предупреждаю: как только человек переступает мой порог, я звоню в полицию. Это не обсуждается. Иначе я рискую своей клиникой.

Я жуткий хвастун, могу часами говорить о своих достижениях. У меня самый большой в мире возрастной диапазон среди пациентов. Самому маленькому с переломом бедра было 12 дней. Самой старшей пациентке было 114 лет. Это мировой рекорд.

Видите, черная мантия? Это награда за звание почетного профессора Центра Илизарова. Я горжусь этим. Такие мантии носят всего 15 человек во всем мире, хотя илизаровские ассоциации существуют в 88 странах.

Семь моих пациентов стали олимпийскими чемпионами, пятнадцать — выиграли чемпионаты мира.

Благотворитель

— Никогда в жизни не давал рекламу в СМИ. Врачу неэтично рекламировать свои услуги. Лучшая реклама — отзывы довольных пациентов.

Я активно пользуюсь социальными сетями. Для меня это возможность рассказать и показать, что ребенок с ДЦП может ходить на полной стопе, а не на цыпочках, что вывернутые после ожога веки можно сделать красивыми. После моих постов бывает лавинообразный поток людей. Потому что эти операции я делаю без денег.

Каждый день я оперирую от пяти до восьми детей с ДЦП. Все процедуры бесплатные и не запланированные. Вот приезжает мама с ребенком из Ханты-Мансийска, малышу нужна ахиллопластика. Что я скажу: «Вы не записаны?»

В операционной время для меня останавливается. Это как молитва, я отключаюсь. Только в конце операции, посмотрев на часы, понимаю, что не отходил от стола уже три часа.

Иногда родители обижаются, что я мало времени уделяю их детям. Мамам кажется, чем больше они километров проехали, тем дольше я должен с ними беседовать. А мне достаточно пяти секунд, чтобы понять, как лечить ребенка. Через полгода они присылают видео с бегающим ребенком.

Спаситель

— Я благодарен профессии — ни разу в жизни не пожалел о своем выборе. Благодаря тому, что я стал врачом, моя бедная мама с диабетом дожила до 83 лет. Благодаря моей профессии мой папа после четырех инфарктов жив и в свои 94 года мало кому проигрывает в шахматы.

Я спас своего семилетнего сына, попавшего под трамвай, достал с того света родного брата после страшной аварии. Как после этого жалеть о решении стать врачом?

Тяжело ли оперировать родного человека? Ты волнуешься, дрожат руки, но ровно до того момента, как надел перчатки и взял скальпель. Дальше для меня это простой пациент. Много лет назад я сшивал тончайшими нитями глаза своему сыну. Коллега-хирург удивлялся, почему у меня не дрожат руки. Потому что я любого ребенка оперирую как своего.

Пластический хирург

Это Кавказ/Константин Фарниев

— Самые популярные операции в моей клинике — омолаживающие, подтяжка лица. На втором месте исправление формы носа, затем липомоделирование — перемещение жировой ткани с одной части тела в другую. Еще популярны пластика живота и выпрямление ног.

Из десяти женщин двум-трем я отказываю. Пожелания пациентки не всегда совпадают с моим взглядом на эстетику — такую операцию я не сделаю.

Несмотря на финансовые потери. Деньги у хирурга не должны быть на первом месте. Иначе весь заработок он потом потратит на адвокатов.

Я разработал методику формирования узкой талии. Тысячи женщин мечтают о стройной фигуре. Это толкает их на калечащую операцию по удалению ребер. Этим грешат даже именитые хирурги. Я же делаю надлом ребер, и в корсете они срастаются в более красивой форме. По моей методике прооперировали уже 3000 человек по всему миру. А все хирурги подписывают фото «формирование талии по методике Кудзаева».

Внешность может изменить судьбу. Часто через год после ринопластики девушки выходят замуж. Одна пациентка как-то привела на осмотр своих детей ко мне. Когда-то у нее был огромный горбатый нос. Шепотом попросила не говорить мужу, какой была раньше.

Критик шарлатанов

— Когда жадность врача встречается с глупостью пациента, случается беда. Я советую читать отзывы перед походом к пластическому хирургу. Сейчас очень много шарлатанов.

Северная Осетия стоит особняком. У нас всего 4−5 пластических хирурга, в Дагестане их 100. Есть квалифицированные специалисты, но немало врачей без сертификатов. Они не имеют право делать липосакцию, подтяжки, хирургические операции. Потом бедные пациентки приезжают на переделку ко мне, в Москву.

Если я открою фото с пациентами, приезжающими на переделку, вам станет плохо. Многие ситуации не подлежат исправлению. Даже первоначальный вид вернуть нельзя.

Девушкам закачивают в губы вазелиновое масло. Этого категорически делать нельзя. Мышцы рта превращаются в дерево. Они не участвуют в речи. Тут ничего не поделаешь. Полезешь — твое имя «повиснет» на этих губах.

Часто это не врачи и медсестры, а соседки и подруги. Приезжает девушка с накаченной вазелином грудью. А это нефтепродукт, канцероген. И приходится делать полную мастэктомию, как при раке груди. Знаете, рак груди легче вылечить, чем вылечить то, что делают эти негодяи.

Муж и отец

С супругой Беллой | Это Кавзка/Константин Фарниев

— Со мной в клинике работают мой старший сын Сослан и моя супруга. Многие спрашивают, как можно круглосуточно находиться вместе. А я постоянно к ней в кабинет забегаю, показывают фото успешных операций, хвастаюсь. Как любой мужчина: хочу понравиться своей женщине.

Говорю ли дома о работе? О ней я могу говорить круглосуточно и не только с близкими. Каждый вечер у меня прямой эфир с моими подписчиками. Ежедневно 400−500 зрителей.

После тяжелой травмы старший сын не может заниматься хирургией. Но он хороший реабилитолог. На моих глазах он троих колясочников поставил на ноги. Одна девушка из Приэльбрусья с кровати не вставала 12 лет, сейчас ходит.

Детей нельзя насильно направлять в медицину. Иначе жаль пациентов, которых лечит врач не по призванию. Младшего Азамата тоже не заставлял поступать в мединститут. Это был его выбор, и он учился с упоением.

Своим сыновьям я сразу сказал: «То, что вы Кудзаевы, это не блат — это наказание».

Некоторые преподаватели относились к Азамату предвзято, и уже в вузе он возненавидел медицину. Доучился только по моей просьбе.

Спустя несколько месяцев он позвонил из Питера со словами: «Плохим врачом быть не хочу, а таким, как ты, я точно не стану. Я вижу себя только в музыке». Несколько секунд у меня был шок: я видел в Азамате свое продолжение. Буря разрывала меня. Он сказал, что к этому разговору готовился семь лет. Я дал добро.

Сыновья Казбека Кудзаева Сослан и Азамат | Это Кавказ/Константин Фарниев

«Папа MiyaGi»

— Я рад, что Азамат нашел себя, сейчас он счастлив. Недавно MiyaGi и Andy Panda выступили в Лондоне. Две тысячи зрителей сходили с ума. Просмотры их треков уже превысили миллиард.

Мне нравятся их треки. Это не «Лада Седан! Баклажан!», не Моргенштерновский грязный мат, не «На чиле, на расслабоне». В песнях MiyaGi и Andy Panda всегда глубокий смысл.

Азамат — благородный человек. Но я его все равно предостерегаю: ты кумир миллионов, куда ты взглянешь, туда пойдет молодежь. Это огромная ответственность. Поэтому пропагандируй нормальные категории.

Раньше про Азамата говорили, что это сын Кудзаева, а сейчас про меня, что я папа MiyaGi. Бывает, идешь по торговому центру и слышишь за спиной шепот: «Это папа MiyaGi». Приятно бывает.

Медицина держится на трех китах: нож — хирургия, трава — фармакотерапия, слово — психотерапия.

Азамат полноценно лечит словом. Мне пишет молодежь, говорят, что были на грани самоубийства, употребляли наркотики, но песни MiyaGi и Andy Panda помогли вернуться к полноценной жизни. Таких немало.

Ученик и учитель

Это Кавказ/Константин Фарниев

— У меня в арсенале 160 видов операций. Это ортопедия, травматология, эстетическая и реконструктивная хирургия. Я хочу иметь достойных конкурентов, поэтому раскрываю все свои секреты.

Каждый месяц мы проводим Школу доктора Кудзаева. Приезжают руководители клиник, пластические хирурги, ординаторы — человек 20−25. Я делаю показательные операции или приглашаю докторов с мировым именем.

Редко, но бывает, что пациенты от меня отказываются. Я это всегда тяжело переношу. Это опыт, это бессонная ночь, переосмысление. Такие эпизоды заставляют учиться. Если в течение месяца я не внедряю какую-то новую методику, мне кажется, что я деградирую.

Помните, как в русских сказках: и поехал он людей посмотреть да себя показать. Чтобы у себя дома кем-то стать, нужно уехать — чем дальше, тем лучше.

Я 5−6 раз в год выезжаю, в том числе за рубеж. Трачу огромные деньги, чтобы несколько дней постоять во время операций рядом с именитыми пластическими хирургами.

Хотя часто они признаются, что сами должны у меня учиться.

Не министр здравоохранения

— У меня ощущение, что не я выбрал медицину, а медицина выбрала меня. Я себя в другом амплуа не вижу. Мне даже поразмыслить над этим неинтересно.

Мне регулярно прочат место министра здравоохранения. Искренне говорю, что даже если мне предложат зарплату 10 миллионов в месяц и попросят возглавить Минздрав, то я даже глазом не моргну, откажусь.

В медицине есть закон Миокарда, его еще называют «все или ничего». Сердечная мышца или совсем не сокращается, или сокращается по максимуму. Я живу по законам сердца. Если я врач, то лечу детей как своих собственных, если буду министром, то должен работать на полную катушку.

Абсолютно убежден, что министр здравоохранения Северной Осетии не сможет изменить здравоохранение в республике. Вся система порочная. Даже бездарного главврача не уволишь: начнутся звонки от покровителей; денег выделяют мало — часть бюджета разворовывают. А без финансов любое дело — пустая болтовня.

Герой Высоцкого в «Место встречи изменить нельзя» говорил: «Вор должен сидеть в тюрьме», а я добавлю, что хирург должен стоять у операционного стола. Это мое место до конца жизни.

Валерий Тайсаев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector