Главная » Новости » «Если нам скажут правду, мы уже не поверим»: что произошло на Камчатке и почему версия о микроводорослях никого не убедила. Репортаж Forbes

«Если нам скажут правду, мы уже не поверим»: что произошло на Камчатке и почему версия о микроводорослях никого не убедила. Репортаж Forbes

Из обращенных на север окон своего кабинета директор Института вулканологии и сейсмологии РАН, доктор геологических наук Алексей Озеров может наблюдать три снежных пика вулканов — Корякского, Авачинского и Козельского. За их жизнью, как и за жизнью трехсот других вулканов Камчатки, он следит уже сорок лет. 6 октября на берегу Тихого океана он получил новое назначение — губернатор Камчатского края Владимир Солодов поручил ему координацию научной работы более чем десятка институтов и лабораторий. «Мне отвлекаться от вулканов совсем не хотелось, — говорит Озеров. — Но когда у нас идет такое масштабное и негативное явление — это социально значимая вещь, в которой разобраться нужно как можно детальнее. Я решил, что это наш долг как института и мой личный долг».

Когда Озеров узнал, что что-то происходит на Камчатке, он был в Южно-Сахалинске, где участвовал в выездном президиуме Российской академии наук с докладом.

«Моя дочь Нина была со мной, — вспоминает Озеров. — Еще 1 октября она подошла и сказал: “Папа, на Камчатке какая-то трудность”. Я сразу спросил, можем ли мы решить это отсюда? Она ответила: пожалуй, нет».

Нина Озерова продолжила следить за ситуацией через социальные сети и официальные сообщения властей. Ситуация накалялась — отравленные серферы, выброшенные штормом погибшие морские животные, результаты проб воды. Только 3 октября, когда президиум официально подошел к концу, Озеров позволил Нине изложить ситуацию подробно, так, как она виделась через соцсети и сообщения в СМИ: на юго-восточном побережье Камчатки зарегистрированы массовые выбросы морских животных, рассматривается версия техногенного загрязнения.

С того дня вместе с Озеровым вся страна постепенно узнавала все новые, часто противоречащие друг другу подробности происходящего. В воде Авачинского залива обнаружено превышение содержания нефтепродуктов и фенолов, тысячи мертвых гидробионтов — преимущество морские ежи и звезды — выброшены на берега Малой, Средней и Большой Лагерных бухт и десятка других. У серферов Халактырского пляжа частичная потеря зрения, признаки пищевого отравления. Глава краевого МЧС выступает с заявлением о том, что случаи гибели морских животных не подтвердились, как и жалобы серферов. А как же десятки видео, тысячи репостов и лайков? В воде не обнаружены следы ракетного топлива, в воде обнаружены следы ракетного топлива. Козельский полигон ядохимикатов есть и, как выясняется, никому не принадлежит, но он не протекает в воды реки Налычева. Военные закончили учения еще в августе, но откуда же тогда звуки взрывов, которые слышали серферы в сентябре? На сотни километров вдоль юго-восточного побережья Камчатки растянулось пятно зелено-желтой пены, оно обогнуло мыс Лопатка, самую южную точку полуострова, и выбросы морских животных наблюдаются уже на охотском побережье. Итог: всему виной «Динофлагеллята» — род микроводорослей. Но откуда же тогда фенолы, нефть, фосфат-ионы, гептил, нитрозодиметиламин и тетраметилтетразен? К расследованию подключились Росгидромет, Роспотребнадзор, Росприроднадзор, вице-спикер Госдумы Елена Яровая прилетела на Камчатку, собрала 250 килограмм проб и увезла на анализы в Москву. Greenpeace, «Всемирный фонд дикой природы», Русское географическое общество, МГУ, ДвФУ, Тихоокеанский институт географии, экоактивисты, лаборатории от Петропавловска и Владивостока до Санкт-Петербурга ищут причину загрязнения, а также дайверы, рыбаки-любители; десятки видео, сотни фотографий, более пяти тысяч анализов…

«Вы запутались? — Озеров улыбается с прищуром. — Это очень хорошо, что вы запутались. Это нормальное явление. То, что вы запутались, — это очень хороший показатель того, как здесь развиваются события. У всех, кто начинает погружаться в эту атмосферу, начинает немного съезжать сознание».

Несмотря на то что основная — ее пока никто не называет официальной — версия существует и озвучена, понять, что именно произошло на Камчатке, многие не могут до сих пор.

Еще сложнее поверить, что злодеем оказался не человек или структура, но микроорганизм. Общество, чиновники и сами ученые продолжают спорить.

Те, кто еще не устал и продолжает следить, требуют единственного однозначного ответа на сотни вопросов, многие из которых ученые пока не в состоянии даже сформулировать.

Глава 1. День, когда все началось

Весь август 42-летняя Елена Горанко вместе с дочерью прожила у океана в учебном лагере серферов Snowave на черных песках Халактырского пляжа. Для Горанко это был уже четвертый серфинг-сезон на Камчатке. 7 сентября отпуск Елены кончился, она вернулась в Вилючинск — закрытый военный городок на противоположенном от Петропавловска берегу Авачинской бухты. Как ей позже рассказывали друзья-серферы, почти весь сентябрь океан был удивительно спокоен. Такое его состояние серферы называют «флэт» — плоский.

26 сентября, в субботу Елена с дочерью вернулись на пляж, чтобы в лагере отметить день рождения одного из инструкторов школы Snowave и покататься. Ярко светило солнце, поднялся ветер, океан ожил, но, как вспоминает серфер из Санкт-Петербурга Максим Буров, проживший на Халактырском пляже большую часть лета и весь сентябрь, в середине дня, когда приехала Лена, кондиции были далеки от идеальных. Волны поднимались только у самого берега, были короткими и быстро опадали. Лена и Максим решили подождать лучших волн, прогуливались по лагерю, обсуждая последние события. В какой-то момент Лена заметила, что все вокруг в солнцезащитных очках. Только Буров без них. «Да тут какая-то фигня с глазами у всех, — сказал Максим. — У меня одного только все в порядке».

Adblock
detector
11 queries in 0,217 seconds.