«Сразу после химиотерапии я отвечала на срочные звонки». Как работа помогла мне пережить рак

Дедлайны утешали меня — я хоть что-то могла контролировать.

В 30 лет у адвоката Сары Доннелли диагностировали рак груди. Операция, химиотерапия, потеря волос… Именно коллеги помогли ей это пережить — шутили так, что она снова могла смеяться. На TED Talks Сара рассказала, почему каждому пациенту важно дать возможность оставаться в команде во время лечения.

«Возвращайтесь, когда вам станет лучше»

Июнь 2014 года. Мне было 30 лет. Врач позвонила и сообщила, что пришли результаты анализов. Я пообещала, что заеду в клинику в мой обеденный перерыв.

В тот день доктор сказала, что у меня рак груди. Я сначала ей не поверила. Видите ли, я адвокат, и мне нужны были доказательства. Мне очень стыдно говорить вам об этом, но тогда я встала, подошла к ее креслу и заглянула врачу через плечо, чтобы проверить, что было написано на листе перед ней.

«Злокачественная карцинома».

Но, все еще не в силах поверить, я спросила: «Так, это злокачественная карцинома. Вы уверены, что это рак?» Она сказала, что уверена.

На работе я перепоручила коллегам выполнение срочных дел, потому что мне нужно было пройти дополнительные обследования. Но на тот момент работа не была у меня в приоритете.

Я думала, как расскажу родным и друзьям, что у меня рак. Как буду отвечать на их вопросы о том, насколько все плохо и есть ли вероятность выздоровления, когда я и сама понятия не имела. Размышляла, сможем ли мы с моим молодым человеком когда-либо создать семью.

И продумывала, как сообщу матери, у которой был рак груди, когда она была беременна мной. Она бы поняла, что я чувствовала, и знала бы, что ожидает меня впереди. Но я не хотела, чтоб она вспоминала пережитый опыт.

Я и подумать тогда не могла, что работа сыграет огромную роль в моем лечении и восстановлении. Что именно профессия и коллеги помогут мне ощутить свою важность, когда я сама чувствовала себя лишь частью статистики.

Что работа привнесет порядок и стабильность в мою жизнь, когда нужно будет принимать множество сложных личных решений и все время находиться в неведении. Например, какой способ реконструкции груди мне выбрать.

Вы, наверное, думаете, что в то время я могла обратиться за поддержкой к родным и друзьям. Разумеется, я так и сделала. Но в конечном счете именно коллеги сыграли огромную роль в моей повседневной жизни. А еще они заставляли меня смеяться.

Мы были очень дружной командой, обменивались своими классными шутками. Например, однажды они услышали, как кто-то спросил меня, почему мои волосы такие красивые и блестящие, не зная о том, что это был парик. Кстати, это был очень хороший парик. Мне было очень легко собираться по утрам.

Но в такие моменты я хорошо понимала, что для меня значит их поддержка. Не знаю, что бы я делала без таких знакомых.

Я говорила со множеством людей, в частности, с женщинами, у которых не было такой поддержки, потому что им просто не давали возможности работать во время лечения.

И у этого есть свои причины. Думаю, по большей части это из-за чрезмерно заботливых начальников.

Они хотят дать тебе возможность «уйти, посвятить время себе и вернуться, когда станет лучше». Такие фразы они используют. И хотя они говорят это с благими намерениями, меня как человека, которому помогла работа, очень расстраивает, когда люди думают, что они не могут или не должны работать, когда они хотят и физически могут это делать.

Отвечала на письма прямо в больнице

Поэтому я начала задумываться о том, что следует делать начальнику, когда его подчиненному диагностируют рак. По закону Австралии, раковые больные приравниваются к инвалидам. Поэтому, если вы не в состоянии работать в обычном режиме, ваш начальник обязан, согласно закону о дискриминации инвалидов, внести разумные корректировки в ваши рабочие условия, чтобы вы могли продолжать работать.

Что в моем случае означали бы разумные корректировки? Я понимала, что мой диагноз так или иначе повлияет на рабочий процесс. Медицинские обследования проводятся в рабочие часы, и я знала, что мне понадобится время, чтобы восстановиться после операций.

Опять же, будучи адвокатом, я навела справки о деталях лечения. Многое я делала с помощью Доктора Google. Вероятно, не лучший выбор, и я бы никому не рекомендовала этого врача.

Я была готова к побочным эффектам, но меня пугало то, что называют «химио-мозгом».

Последствия химиотерапии проявляются в потере памяти, неспособности концентрироваться и решать проблемы. И если бы это случилось со мной, как бы я могла продолжать работать адвокатом?

Мне бы пришлось бросить работу? И как бы я договаривалась со своим менеджером о корректировке рабочего графика, когда я сама не знала, как буду себя чувствовать?

Мне повезло, мой менеджер оказался понимающим и предложил решать проблемы по мере их поступления, вместо того, чтобы выстраивать план наперед. Хотя он мог и не догадываться о концепции разумных корректив работы, для него это было просто очевидно.

Но я поняла, что это очевидно далеко не для всех. Человек в процессе лечения понимает, как оно влияет на него, какие ограничения накладывает. Тогда он может приспособиться.

Я узнала о некоторых секретах и рекомендациях на период лечения. Например, перед химиотерапией следует очень много пить, нужно согреться, чтобы медсестрам было проще найти вены. И ни в коем случае нельзя есть любимую пищу ни до, ни после химиотерапии, потому что вас ею стошнит и потом вы не сможете даже смотреть на нее.

Это я узнала из собственного опыта. Я использовала некоторые хитрости и в организации работы. Я планировала химиотерапию на утро понедельника. Я знала, что после процедур в больнице у меня будет около четырех часов, прежде чем начнет затуманиваться и мне станет дурно. Я использовала это время для разбора сообщений и срочных звонков.

Самая сильная тошнота должна была пройти в течение 48 часов. Тогда я снова возвращалась к работе из дома.

Лечение продолжалось, и я знала, чего ожидать. Я могла согласовать свои ожидания с бизнес-партнерами: что я в состоянии сделать и временные рамки, в которые могу уложиться.

Однако я до сих пор помню нерешительность в их голосах, когда речь шла о задачах и сроках их выполнения. И поверьте, это были люди, которые не боялись устанавливать жесткие дедлайны.

У меня сложилось впечатление, что они не хотели давить на меня, пока я проходила лечение. И хотя я ценила их заботу, мне все равно нужны были дедлайны. Для меня это было чем-то под моим контролем, чем-то, что я могла контролировать, в то время как многое другое от меня не зависело.

Каждому из нас нужен выбор

Я работала из дома и размышляла о том, как работодателям следует применять концепцию разумных корректив работы в наше время, когда у каждого второго в Австралии диагностируют рак до 85 лет. Мы продолжаем работать все дольше и дольше в старости, и риск серьезных заболеваний в рабочем возрасте возрастает.

Но как можно быть уверенным, что люди вообще будут обсуждать подходящие им разумные коррективы, если первым ответом менеджера непременно будет: «Ни в коем случае не возвращайтесь к работе, пока вам не станет лучше». И вдруг меня осенило.

Это должно входить в обязанности менеджеров. Они обязаны говорить на такие темы с подчиненными. И опытом людей вроде меня, кому работа помогла пройти через лечение, нужно чаще делиться.

Я размышляла, что же можно сделать, чтобы этого достичь. А затем моя потрясающая коллега Камилла Ганн разработала пособие «Работа и рак». В пособие входит алгоритм действий для людей с диагнозом, их менеджеров, сиделок и коллег, и оно помогает проводить беседы о раке и получать поддержку на работе.

Мы с Камиллой побывали в разных организациях, где рассказывали о пособии и о том, как оно может помочь в беседах, которые, честно говоря, могли бы быть крайне неловкими. И я с гордостью сообщаю, что популярность пособия растет.

Какой же должна быть реакция менеджера, когда подчиненный сообщает о своей болезни и не знает, как это повлияет на его рабочий процесс? Ответ должен быть таким: «При условии ваших возможностей и желания, мы с удовольствием адаптируем условия вашей работы, чтобы вы могли продолжать работать во время лечения».

Нам нужно взаимодействовать с людьми, имеющими серьезные заболевания, оставлять их на рабочем месте, а не заботливо отстранять.

Я рассказала свою историю, чтобы вы узнали, какую пользу принесла мне работа во время лечения. А еще я хочу изменить ваше восприятие, если вы думаете, что проходящие лечение просто измождены, слабы и их часто рвет. Да, все так и было какое-то время, возможно даже продолжительное время, но я была полна решимости вернуться к работе, как и прежде. И я смогла это сделать, потому что начальник предоставил мне выбор.

Я рассказываю вам это потому, что, хотя право такого выбора и кажется очевидным, далеко не всегда его дают. Но его давать обязаны. Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.